Выставка «Вечное барокко. Из XVII в XXI век»

Время чтения: 7 минут

Один из экспонатов раздела выставки «Вечное барокко. Из XVII в XXI век» — «Флейтистка» Яна ван Бейлерта, приехавшая к нам из коллекции Пушкинского музея вместе со своей второй половинкой — «Лютнистом». Это единственная картина на выставке, на которой изображены ноты. Они сразу привлекают наше внимание, мы пытаемся их прочитать, но… не тут-то было! Во-первых, партитура относительно нашего взгляда перевернута. А во-вторых, это старинная нотация, она отличается от привычной нам. И всё же, что за музыка написана в этих нотах? На этот вопрос не найдено однозначного ответа. Поэтому приглашаем вас на его поиски!

В Нидерландах первой трети XVII века очень ценили итальянскую культуру. Уже в XVI веке голландские художники ездили в Италию и даже работали там. Особо почитаемым итальянским художником стал в Нидерландах Караваджо. На почве подражания его стилю сложилась школа «утрехтских караваджистов» (от названия нидерландского города Утрехт). Один из них, Ян ван Бейлерт, считается автором пары картин «Лютнист» и «Флейтистка».

Будучи почитателями итальянского мастера, голландцы позаимствовали у него сюжет: музыкант или музыкантша, изображенные со своим инструментом и с нотами. Знаменитый «Лютнист» Караваджо именно таков. И секрет его нотной партитуры специалистами был расшифрован! На варианте картины, находящейся в коллекции Государственного Эрмитажа, и на ее авторском повторе, который хранится в знаменитом британском Бадминтон-хаус, изображены ноты басовой (то есть самой низкой по звучанию) партии[1] мадригала Якоба Аркадельта Voi sapete ch’io vi amo («Вы знаете, что я люблю вас»).

Аркадельт (1507–1568) — виднейший фламандский композитор с огромным (и сохранившимся!) наследием. Фламандские композиторы были очень известны и ценимы в Европе. Еще один вариант «Лютниста» Караваджо хранится в Метрополитен-музее. И на нем изображены совсем другие ноты! Специалисты определяют их как мадригал флорентийца Франческо де Лайоля (1492–1540) на слова 11-го сонета Петрарки Lassare il velo o per sole o per ombra («Ни вечерами, ни в полдневный час») и Pourquoi ne vous donnez-vous pas? опять-таки фламандца Яхета де Берхема (1505–1567).

Такая тонкость в выборе музыки и тщательность в написании нот говорят нам о том, что Караваджо разбирался в теме, умел читать и записывать ноты на уровне, близком к профессиональному. Или просто был гениальным переписчиком нот? Трудно поверить, что можно было так точно и узнаваемо воспроизвести ноты, не понимая их.

Как и Караваджо, его последователь Ян ван Бейлерт сделал несколько авторских повторов своей «Флейтистки». В то время, как одна из них хранится в коллекции Пушкинского музея, две другие живут в дальних странах. Вторая «Флейтистка» живет у себя на родине, в Нидерландах. Сведения о ней сообщает в издании ГМИИ им. А.С. Пушкина 2000 года «Зримая музыка» автор многих работ о музыке в живописи А.Е. Майкапар. Он опирается на каталог нидерландской выставки 1994 года, в котором куратор проекта Эдвин Буйсен атрибутирует картину «Молодая женщина с блокфлейтой» за авторством «Мастера стокгольмских музыкантов», а не Яна ван Бейлерта. Интересно, что в других изданиях такое обозначение неизвестного мастера больше не встречается. Наконец, третья сестра нашей «Флейтистки» живет совсем далеко — в Художественной галерее Нового Уэльса в Австралии!

Сравнивая ноты на этих трех картинах, мы уже не увидим такой тщательности и тонкости в их записи, как у Караваджо. На всех трех полотнах изображена явно одна и та же нотная партия, но в каждом из вариантов мы видим отличия в последовательности нот, в то время как общий контур мелодической линии сохраняется. Это говорит нам, скорее, о том, что художник не был таким знатоком музыки и нотной записи, как его итальянский коллега. Мы можем сыграть эти ноты, но осмысленная мелодическая линия в результате не зазвучит.

Интересна также деталь: у австралийской «Флейтистки» в уголках нотных страниц помещены большие буквы «О». Декорированные заглавные буквы — характерная примета нотных записей того времени. Именно такие буквы V и C мы видим на картине Караваджо. Но в нотах у «Флейтистки» декор совсем отсутствует. Что означает эта буква? Начало словесного текста? Или это искаженный знак круга, использовавшийся в нотации того периода как подсказка для чтения ритма? Или просто обозначение места, где что-то подобное должно быть?

В целом, именно на варианте картины, хранящейся в Новом Уэльсе, ноты выписаны наиболее тщательно: аккуратная ромбовидная форма, характерная для того времени, следы тактовых черт (отсутствующие в других вариантах) и даже наличие старинной ноты «бревис» почти в конце нотной записи, где мы видим поступенный подъем вверх. Однако всё равно нотная линия не ощущается как оформленные мелодические мотивы и фразы. В принципе, это возможно, если в партии записан не ведущий, а средний голос. Но флейта — инструмент, звучащий в высоком регистре, и в светской песенно-танцевальной (а не полифонической) музыке обычно исполняет главную мелодию. А значит — дело, скорее, в том, что художник руководствовался при написании нот не осознанным пониманием музыкальной партитуры, а чем-то иным.

И здесь мы сделаем самое смелое предположение: руководствовался он либо чужим образцом, зарисованным в свою тетрадь, либо художнической памятью о чьём-то образце. Но партитура чьей же картины могла послужить образцом утрехтскому караваджисту? Художнику, путешествовавшему по Италии и в 1621 году поселившемуся на Виа Маргутта в Риме, в 20 минутах ходьбы от Палаццо Мадама — резиденции кардинала Франческо дель Монте, того самого дворца, где несколько лет жил и по заказу его хозяина в 1595 году (за 25 лет до этого) написал своего «Лютниста» Караваджо?

Как известно, у Караваджо всего две картины с изображением нот: «Лютнист» и «Концерт» (ноты на котором совсем плохо различимы).

И если Ян ван Бейлерт, не будучи музыкальным знатоком, увидел «Лютниста», зарисовал ноты или попробовал удержать их в зрительной памяти, а потом использовал этот мотив в своей картине, то это многое объясняет. И то, что в партии флейты записан явно не ведущий голос (а лютневый, басовый). И то, что он не складывается в осмысленную мелодию — ведь ноты рисует не музыкант, по памяти или с наборска. И то, что конец последней строчки в нотах «Флейтистки» (поступенный подъем мелодии вверх и присутствие бревиса) очень напоминает завершение нотной партии мадригала Аркадельта на картине Караваджо.

Впрочем, это всего лишь домыслы. Конечно, Ян ван Бейлерт мог взять любое нотное издание своего времени и списать из него ноты для своей картины, правда сделать это, не будучи музыкантом, не слишком осмысленно. Но за что мы еще любим детективы, как не за красивые версии?

Автор текста: Ксения Ануфриева, музыковед, кандидат искусствоведения.

[1] Мадригал — произведение, которое исполняют несколько голосов или инструментов. У каждого своя линия — последовательность звуков, которую можно записать отдельно от других. Такая запись называется «партия». Во время исполнения в каждый отдельно взятый момент одновременно звучащие ноты из каждой линии образуют созвучия, в котором каждый голос занимает свой «этаж». Чтобы увидеть в нотах, какие звуки каких инструментов совпадут в моменте, нужна «партитура» — специальные ноты, где все партии записаны одна над другой. Обычно она нужна только руководителю ансамбля, а музыканты играют каждый по своей партии. И линия нижнего, неглавного голоса (он не содержит узнаваемой мелодии) как раз изображена на картине Караваджо.